Особенности традиционного ислама у народов Кабардино-Балкарии

Важным объектом на?его исследования в рамках поставленной проблемы является традиционная для народов Кабардино-Балкарии форма ислама. Типичный северокавказский ислам, формировав?ийся на фоне сильно развитых политеистических религиозных представлений, под воздействием различных этноконфессиональных стратегий властных структур страны, в том числе клерикализации как приоритетной политтехнологи царизма, и атеистического прессинга советской администрации, синтезировав элементы доисламских верований, народных традиций, в ходе исторического процесса претерпел довольно ощутимые трансформации.

Как в Кабардино-Балкарии, так и в других республиках региона, традиционной форме ислама присущи локальные и общекавказские наслоения. Очевидно, что типичная северокавказская форма вероучения, являясь традиционной для региона, с точки зрения канонических норм ислама таковой не является. Позиция сторонников бытового ислама заключается в восприятии ислама и народных традиций как единого целого. Поэтому, обычно не противясь углублению позиций ислама в обществе, при этом они выступают за сохранение всех исторически присущих ему на определенной территории и зачастую в определенной этнической среде особенностей. Они нередко признают ли?ь ограниченную сферу общественного влияния религии, не стремясь к интегральному претворению в жизнь норм ислама.

Сегодня бытовой ислам является наиболее распространенной, как на Северном Кавказе в целом, так и в Кабардино-Балкарии в частности, формой бытования мусульманской религии, что связано с рядом объективных предпосылок, благоприятствовав?их его становлению и консервации. В первую очередь это изначально связано с совер?енно особой системой политеизма, распространенной в доисламский период у народов республики.

Как у кабардинцев, так и у балкарцев, несмотря на об?ирный пантеон языческих божеств, существовало представление о единственности и уникальности верховного бога (Тхьа и Тейри (Тхьа?хо) соответственно), остальные божества якобы находились в зависимом положении, выполняя определенную ограниченную функцию. Здесь представляется весьма важным привести свидетельство Э. Спенсера: «Главными постулатами в вере жителей Западного Кавказа является прочная вера в единого бога, верховного и могущественного, и в бессмертие ду?и, которая, как они убеждены, будет переведена в другой мир, местопребывание их отцов. Подобно магометанам, они не представляют божество в какой-либо видимой форме, но определяют его, как создателя всех вещей, чей дух рассеян во всем Космосе. Кроме единого вечного бога, они верят в существование нескольких низ?их существ, или святых, которым великий дух, передал власть над такими земными вещами, которые они считают сли?ком незначительными для вну?ающего страх контроля».[2] Поэтому этнические общности Северо-Западного Кавказа, принимая ислам, видели в нем всего ли?ь несколько видоизмененный аналог привычных верований.

Эта позиция легко прослеживается на примере адыгского восклицания «А си тхьа закъуэ!», в котором подчеркивается единственность и уникальность бога, божественного начала, которое после принятия ислама было калькировано синонимичным «А си Аллах закъуэ!». Так в понимании адыгов совмещались Тхьа и Аллах. Кроме того, у балкарцев до сих пор в процессе повседневной речи нередко можно услы?ать восклицание «Тейри адамы!», что в буквальном переводе означает «Клянусь Тейри!». При этом, упоминая языческого бога Тейри, они имеют в виду Аллаха, воспринимая имя собственное Тейри как синоним слов «бог, господь».

Таким образом, уже на изначальном этапе распространения ислама у народов Кабардино-Балкарии, мусульманское вероучение воспринималось населением ли?ь частично, поверхностно. Уже тогда при относительно быстром распространении в народе мусульманской ритуальной и обрядовой практики, смысловое восприятие ислама являлось однозначно деформированным.

Во-вторых, чрезвычайно развитое у народов Кабардино-Балкарии обычное право (адыге хабзе, адет), длительное время, достаточно эффективно применяемое в качестве системы местного судопроизводства, даже после принятия ислама местными народами, существовало наряду ?ариатом, а зачастую и превалировало над ним. «?слам выступал для адыгов не как альтернатива, а как дополнение, ли?нее подтверждение правильности их народной этики и морали».[3]

С одной стороны, практическое отсутствие противоречий принципами ?ариата и адыге хабзе способствовало внедрению ислама в конфессиональную среду адыгов. Но, с другой стороны, «исламу не было позволено вторгаться в те сферы жизни и быта, которые традиционно и довольно успе?но регулировались обычным правом»[1]. Аналогичные процессы происходили и у балкарцев, которые адату (адету) — обычному праву, сформировав?емуся еще в доисламский период, здесь предавали гораздо боль?ее значение, чем ?ариату, а национальным традициям и обычаям боль?ее, чем основополагающим элементам ислама, что крайне воспрепятствовало подлинному и глубокому распространению мусульманского вероучения.

Действительно, практически все мусульманские теологи считают позволительным существование наряду с исламскими, и этнических традиций, при том условии, что они не противоречат нормам ?ариата и носят факультативный характер. Но в Кабардино-Балкарии сложилась абсолютно парадоксальная ситуация. Здесь, напротив, право на существование признавали ли?ь за теми аспектами ?ариата, которые не только не противоречили, но и были тождественны национальным традициям и обычаям. Остальные считались непригодными и предавались забвению. То есть, по сути, положения ?ариата здесь носили сугубо декларативный, условный характер, на деле являясь завуалированными, таящимися под исламской оболочкой национальными обычаями.

Вообще народам Северного Кавказа, и в частности Кабардино-Балкарии, свойственно чрезвычайно трепетное отно?ение к своей этнокультурной самобытности, доходящее порой до откровенной фети?изации последней. По этой причине бытовой ислам, являясь «охранителем» местной культурной идентичности, получил столь ?ирокое распространение в регионе. В нем ощущается оттенок приспособленчества к образу жизни конкретного этноса. ?менно с бытовым, а не с догматическим исламом ассоциируется неразделимость этнического и конфессионального начал.

На окончательном формировании специфических черт северокавказского бытового ислама сказалось политическое воздействие административных структур царской, а затем и советской России.

Стараниями имперской этноконфессиональной политики было положено возникновение и легитимизация в контексте бытового северокавказского ислама модели «официального духовенства» с четко регламентированной, вертикальной иерархической структурой, непосредственно подчиняющегося светским властям.

Характерно, что тенденция власти на взаимодействие с так называемым официальным мусульманским духовенством являлась типичной не только для царских чиновников, но и была принята на вооружение органами КГБ и ЧК. Более того, она не утратила своеобразной политической актуальности и в современных политических кругах. Данная позиция на деле доказала как свою историческую долговечность, так и практическую несостоятельность, что особо остро ощущается сегодня. Однако следует признать, что бытовой ислам быстро к ней приспособился. Сегодня клерикальность стала его неотъемлемой чертой.

Сущностная маргинальность бытового северокавказского ислама усугубилась в процессе исторических катаклизмов, происходив?их в России в XX веке. Гнет атеистического советского режима окончательно определил его фольклорно-бытовую специфику. Принадлежность к исламу ассоциировалась в представлении типичного советского верующего с исполнением ряда обрядов и ритуалов, зачастую имеющих выраженный этнический характер и ли?ь номинально причисляемых к разряду мусульманских.

?нтересно, что жесткая коммунистическая антирелигиозная политика возымела влияние и на диаметрально противоположные процессы, в свою очередь впоследствии сказав?иеся на характерных особенностях бытового ислама. Так, активные слои мусульман, отчаянно отстаивав?ие право исполнения предписаний религии в атеистической стране советов, в постсоветский период получили такую возможность. Тогда, достигнув желаемой цели, еще не веря в достоверность и долговременный характер конфессиональной свободы, они поспе?или исполнять все те обряды, которые могли, стремясь как можно боль?е успеть.

То есть северокавказская бытовая версия мусульманской религии включает в себя два основных элемента — ритуал и иман (вера), не являясь по своей сути полнокровным интеллектуальным исламом. Она полностью игнорирует философский, метафизический, идейный смысл ислама, активно познавая ли?ь ритуальную практику. Кроме того, если ислам догматический настаивает на необходимости постоянного совер?енствования теологических познаний, то в интерпретации его бытовой версии, приобретение религиозных познаний носит факультативный характер. При этом внимание уделяется ли?ь самым тривиальным вопросам, касающимся повседневной жизни мусульман, что ли?ний раз указывает на его бытовую, поверхностную ориентированность.

В бытовой версии северокавказского ислама достижения ортодоксальной исламской мысли, духовной и политико-правовой культуры остаются невостребованными. Недостаток объективных исламских знаний отражается на мировоззрении типичных адептов бытового ислама. С одной стороны, многие воззрения, перекочевав?ие в него из языческих верований, воспринимаются как сугубо исламские, с другой — отдельные исконно исламские убеждения изменились здесь до неузнаваемости.

Так, бытовой ислам в Кабардино-Балкарии мирно соседствует с об?ирным спектром суеверий. Среди типовых мусульман республики распространены всевозможные обереги, роль которых чаще всего играют булавки, голубые бусины, всевозможных конфигураций «глазки», неболь?ие камни, части растений, зубы животных, горстки земли, завернутой в ткань. Чаще всего распространением подобных вещей занимаются пожилые люди, несведущие в вопросах религии и различных мастей «мусульманские народные целители», к которым местное население относится с боль?им уважением и почему-то именует «эффенди».

Примечательно, что многие жители республики видят основную причину своих невезений и бед именно в порче. Амулеты воспринимаются их владельцами как несущие в себе некую силу, способную охранить их от болезней, безбрачия, порчи и сглаза, зависти окружающих, принести удачу, поправить материальное положение. С точки зрения ортодоксального ислама это однозначно запрещено, более того, ведет к язычеству (?ирку). Мусульмане же Кабардино-Балкарии безотносительно уверены в том, что данные обереги являются мусульманскими, потому что «над ними читают суры Корана и молитвы».

Как ни парадоксально, роль оберега зачастую отводится и самому Корану. Существует мнение, что «беда не придет в дом, в котором есть Коран». При этом тот факт, что в этом доме никто Коран не читает и не совер?ает молитву, никого не смущает. Подобная охранительная функция приписывается и отдельным аятам Корана и молитвам, начертанным на бумаге и за?итым в кожу (ду’а). Так же четкам и различным предметам исламской атрибутики, которые обычно размещают в салонах автомобилей, преимущественно на зеркалах заднего вида.

Среди приверженцев бытовой версии ислама в Кабардино-Балкарии крайне распространена практика посещения предсказателей и гадателей, претендующих на знание сокровенного. Мусульмане, пользующиеся их услугами, преследуют самые различные цели, в числе которых осведомление о сроках замужества (женитьбы), об успехе того или иного запланированного дела, о соблюдении супругом верности, о значении того или иного сна. ?ногда подобные сеансы приобретают форму спиритических. В этом случае посетителю предлагается совет, предостережение, просьба от ду? умер?их людей, чаще родственников. С этим связано другое заблуждение. Многие типичные мусульмане республики верят в то, что их усоп?им родственникам необходимо питание и одежда. Поэтому они раздают милостыню продуктами питания и одеждой, которые, как якобы в этом случае доходят до усоп?их.

?звестно, что существует множество хадисов, и коранических аятов, согласно которым мусульманам воспрещается пользоваться подобными услугами. Однако сторонники бытового ислама придерживаются противоположного мнения, аргументируя его идентичной конфессиональной принадлежностью предсказателя и использованием в процессе действа фраз и понятий, иногда и молитв, относящихся к исламу.

Существуют народные поверия, противоречащие нормами канонического ислама. Так, в КабардиноБалкарии во?ел в обиход обыкновение сожжения женщинами своих ненужных вещей. Это действие осуществляется из боязни сглаза и порчи. Считается, что вещь пропитывается энергией человека, носив?его её, и может быть использована в дурных целях. При этом не уделяется должного внимания тому, что ненужную вещь луч?е было бы отдать человеку нуждающемуся. ? это был бы действительно исламский подход.

В рамках бытового ислама в Кабардино-Балкарии крайне специфическое содержание приобрело понятие «маулуд» (от араб маулид — день рождения), которым в исламском дискусе именуют День Рождения Пророка. Примечательно, что празднование Дня рождения пророка, по поводу правомерности которого так же существуют разногласия, не получило ?ирокого распространения в республике. Мавлид (маулуд) приобрел здесь более обобщенное значение. Его устраивают в связи с годовщиной смерти, покупкой дома, ма?ины, успехом какого-либо дела, наступлением круглой даты и празднованием других знаменательных событий в жизни мусульман.

При этом мавлид необоснованно приравнивается к религиозно обязательному обряду. Кроме того, мавлид приобрел черты некоего ритуала. Часто далекие от религии люди по случаю свадьбы, заселения в новую квартиру и по другим поводам пригла?ают домой мулл для совер?ения мавлида, надеясь на приобретение благодаря этому своеобразной «освященности». При этом чтецов материально вознаграждают. Мавлид в тех специфических формах, в которых он существует в Кабардино-Балкарии, не только не является обязательным, но относится к разряду запрещенного нововведения каноническим исламом.

Примечательно, что существуют действия, которые, являясь однозначно позитивными с точки зрения общеисламских догм, не признаются и даже возбраняются носителями бытового ислама в Кабардино-Балкарии. Так, мусульманам предписано отпускать бороду, на что есть недвусмысленные указания в Сунне Пророка. Однако адат на этот счет придерживается противоположных позиций, позволяя мужчинам отпускать бороду ли?ь в период траура и по достижению преклонных лет. Подавляющее боль?инство типовых мусульман республики предпочитает следовать адату в ущерб нормативам ислама. Кроме того, во многие мечети республики не пускают мусульман, имеющих бороду.

Напротив, к тому, что запрещено ?ариатом, бытовой северокавказский ислам относится достаточно индифферентно. Так, такие непозволительные действия как продажа и употребление алкоголя, азартные игры, ростовщичество, не найдя достойного сопротивления, получили распространение и в Кабардино-Балкарской республике. В рамках бытового ислама практикуется заключение брака путем похищения, буквально фети?изация приданого, регистрация брака в ЗАГСе без проведения обряда мусульманского бракосочетания (некях), несоблюдение ?ариатских правил составления завещания, принципов наследования и развода.

Кроме того, игнорируя ?ариатские установления касаемо похоронного обряда, адепты бытового ислама в республике считают обязательным чтение Корана на кладбище, раздают там милостыню, ставят на могилы памятники из дорогостоящих материалов, зачастую с фотографиями умер?их, отмечают 7, 40, 52 дня и годовщину со дня смерти, готовят при этом пы?ные угощения.

Уверенность в своей правоте адепты бытового ислама черпают из тезиса о самобытности и уникальности северокавказского ислама, заключающихся именно в синтезе исламских и этнических норм. Этой позиции придерживаются и Духовные управления мусульман, которые и являются основными апологетами и идеологами бытового ислама. При этом последний воспринимается не как типичное отклонение от канонов вероучения, а как самодостаточный феномен, нечто в своем роде.

Однако его северокавказские адепты склонны к отрицанию даже самых объективных доводов своих оппонентов. Причиной тому является консервативность национальных обществ, основанная на геронтократии. Являясь общекавказской традицией, почитание стар?их обуславливает специфику проистекания многих процессов, в том числе, и в первую очередь относящихся к сфере религиозной. Уважение стар?их является важной этической чертой, присущей боль?инству народов мира. Однако на Северном Кавказе оно приобрело форму культа. Слово стар?его здесь становится неписанным законом, который многие не осмеливаются преступить. Стар?ие не склонны что-либо менять, а млад?ие поколения боль?е доверяют их опыту, чем собственным знаниям и воззрениям. Поэтому, вопреки формальной логике, бытовой ислам на Северном Кавказе занимает столь устойчивые позиции. При этом религия в массовом типичном сознании воспринимается как атрибут национальной культуры, не более того. Поэтому боль?инство жителей Кабардино-Балкарии идентифицируют себя в первую очередь как члена своей этнической общности, а уж затем как мусульманина. Вера при этом занимает далеко не приоритетные позиции в ценностной системе индивида. Поэтому ислам и носит здесь бытовой характер.

При этом, не разделяя этническое и конфессиональное начала, он считает себя мусульманином уже потому, что принадлежит к этносу, традиционно исповедующему ислам. К тому же, в контексте бытового ислама данная позиция настолько распространена, что может считаться нормой.

?так, под воздействием различных факторов в Кабардино-Балкарии сформировалась специфическая форма ислама, которая является типичной и традиционной для республики. Основной характерной чертой данной формы бытования мусульманского вероучения является наличие в нем ряда моментов, не соответствующих каноническим императивам ислама, что обусловлено, прежде всего, сме?ением в нем сугубо исламских норм и народных традиций, зачастую ему противоречащих.

М. Х. Дуарова

Список использованной литературы

  1. Калмыков Ж. А. Установление русской администрации в Кабардино-Балкарии. — Нальчик: «Эльбрус», 1995.
  2. Спенсер Э. Путе?ествия в Черкесию.
  3. Ханаху Р. А., Цветков О. М. Религия и кавказская война в контексте исследования менталитета адыгов // Наука, религия, гуманизм. — М., 1996.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *